И.А. Крылов

ВОЛК НА ПСАРНЕ

Волк, ночью, думая залезть в овчарню,
Попал на псарню.
Поднялся вдруг весь псарный двор.
Почуя серого так близко забияку,
Псы залились в хлевах и рвутся вон на драку;
Псари кричат: «Ахти, ребята, вор!»
И вмиг ворота на запор;
В минуту псарня стала адом.
Бегут: иной с дубьем, Иной с ружьем.
«Огня! — кричат.— Огня!»
Пришли с огнем.
Мой Волк сидит, прижавшись в угол задом.
Зубами щелкая и ощетиня шерсть,
Глазами, кажется, хотел бы всех он съесть;
Но, видя то, что тут не перед стадом,
И что приходит, наконец,
Ему рассчесться за овец,—
Пустился мой хитрец
В переговоры,
И начал так: «Друзья! К чему весь этот шум?
Я, ваш старинный сват и кум,
Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры;
Забудем прошлое, уставим общий лад!
А я, не только впредь не трону здешних стад,
Но сам за них с другими грызться рад,
И волчьей клятвой утверждаю,
Что я...»—«Послушай-ка, сосед,—
Тут ловчий перервал в ответ,—
Ты сер, а я, приятель, сед,
И волчью вашу я давно натуру знаю;
А потому обычай мой:
С волками иначе не делать мировой,
Как снявши шкуру с них долой».
И тут же выпустил на Волка гончих стаю.

1812

Примечания.

Басня написана, видимо, в нач. окт. 1812 г., после получения в Петербурге известий о мирных предложениях Наполеона, посланных Кутузову через Лористона 23 сент. Впервые опубликована в «Сыне Отечества» (1812. Ч. 1. № 2). Близкий к К. литератор И. П. Быстров вспоминал: «И. А. Крылов, собственной рукой переписав басню «Волк на псарне», отдал ее княгине Катерине Ильиничне (жене Кутузова.— Н. О.), а она при письме своем отправила ее к светлейшему своему супругу. Однажды, после сражений под Красным (4—6 нояб — П. О.), объехав с трофеями всю армию, полководец наш сел на открытом воздухе, посреди приближенных ему генералов и многих офицеров, вынул из кармана рукописную басню Крылова и прочел ее вслух. При словах: ,,ты сер, а я, приятель, сед", произнесенных им с особою выразительностью, он снял фуражку и указал на свои седины» (И. А. Крылов в воспоминаниях современников. М„ 1982. С. 242—243, 436).

Рис. худ. В.В. Иванюк

ВОРОНА И КУРИЦА

Когда Смоленский Князь,
Противу дерзости искусством воружась,
Вандалам новым сеть поставил
И на погибель им Москву оставил,
Тогда все жители, и малый и большой,
Часа не тратя, собралися
И вон из стен Московских поднялися,
Как из улья пчелиный рой.
Ворона с кровли тут на эту всю тревогу
Спокойно, чистя нос, глядит.
«А ты что ж, кумушка, в дорогу?»
Ей с возу Курица кричит:
«Ведь говорят, что у порогу
Наш супостат».—
«Мне что до этого за дело?»
Вещунья ей в ответ:
«Я здесь останусь смело.
Вот ваши сестры, как хотят;
А ведь ворон ни жарят, ни варят:
Так мне с гостьми не мудрено ужиться,
А, может быть, еще удастся поживиться
Сырком, иль косточкой, иль чем-нибудь.
Прощай, хохлаточка, счастливый путь!»
Ворона подлинно осталась;
Но, вместо всех поживок ей,
Как голодом морить Смоленский стал гостей—
Она сама к ним в суп попалась.

Так часто человек в расчетах слеп и глух.
За счастьем, кажется, ты по пятам несешься:
А как на деле с ним сочтешься—
Попался, как ворона в суп!

1812

Примечания

Замысел басни, вероятно, может быть связан с появлением в «Сыне Отечества» карикатуры И. Теребенева «Французский вороний суп» и заметки о том, что в период оккупации голодные французы в Москве охотились на ворон (1812. Ч. 2. № 7). Окончательная отделка басни относится к ноябрю того же года: титул князя Смоленского Кутузов получил после сражения под Красным. Впервые опубликована в «Сыне Отечества». 1812. Ч. 2. № 8.

Комментарии

Русские поэты об Отечественной войне 1812 года

Хронограф

Словарь исторических и мифологических имен, устаревших слов и выражений