Худ. Иванюк Н. М. Карамзин ОСВОБОЖДЕНИЕ ЕВРОПЫ И СЛАВА АЛЕКСАНДРА I

Н. М. Карамзин

ОСВОБОЖДЕНИЕ ЕВРОПЫ И СЛАВА АЛЕКСАНДРА I

(Извлечения)

Посвящено московским жителям

Quae homines arant, navigant, aedificant, virtuti omnia parent.
Саллустий

Конец победам! Богу слава!
Низверглась адская держава:
Сражен, сражен Наполеон!
Народы и цари! ликуйте:
Воскрес порядок и Закон.
Свободу мира торжествуйте!
Есть правды бог: тирана нет!
Преходит тьма, но вечен свет.

Умолкло горести роптанье.
Минувших зол воспоминанье
Уже есть благо для сердец.—
Из рук отчаянной Свободы
Прияв властительный венец
С обетом умирить народы
И воцарить с собой Закон,
Сын хитрой лжи, Наполеон.

Призрак величия, героя,
Под лаврами дух низкий кроя,
Воссел на трон—людей карать
И землю претворять в могилу,
Слезами, кровью утучнять,
В закон одну поставить силу,
Не славой, клятвою побед
Наполнить устрашенный свет.

И бысть! Упали царства, троны.
Его ужасны легионы
Как огнь и бурный дух текли
Под громом смерти, разрушенья,
Сквозь дым пылающей земли;
А он с улыбкой наслажденья,
Сидя на груде мертвых тел,
Страдание и гибель зрел.

Ничто Атиллы, Чингисханы,
Ничто Батыи, Тамерланы
Пред ним в свирепости своей.
Они в степях образовались,
Среди рыкающих зверей,
И в веки варварства являлись,—
Сей лютый тигр, не человек,
Явился в просвещенный век.

Уже гордились мы Наукой,
Ума плодом, добра порукой
И славились искусством жить;
Уже мы знали, что владетель
Отцом людей обязан быть,
Любить не власть, но добродетель;
И что победами славна
Лишь справедливая война.

Сей изверг, миру в казнь рожденный,
Мечтою славы ослепленный,
Чтоб быть бессмертным, убивал!
Хотел всемирныя державы,
Лишь небо богу уступал;
Топтал святейшие уставы;
Не скиптром правил, а мечом,
И был—державным палачом!

В чертогах, в хижинах стенали;
В венцах главы рабов сияли:
Престолы сделались стыдом.
Темнели разум, просвещенье:
Долг, совесть, честь казались сном.
Слабела вера в провиденье:
«Где мститель? где любовь отца?»
Грубели чувства и сердца.

Среди гробов, опустошенья,
Безмолвия, оцепененья—
С кровавым, дерзостным челом
Насилие торжествовало
И, веселяся общим злом,
Себя хвалами величало,
Вещая: «Властвует судьба!

Она мне служит как раба!»
Еще в Европе отдаленной
Один народ благословенный
Главы под иго не склонил,
Хранил в душе простые нравы,
В войнах издревле побеждал,
Давал иным странам уставы,
Но сам жил только по своим,
Царя любил, царем любим;

Не славился богатством знаний,
Ни хитростию мудрований,
Умел наказывать врагов,
Являясь в дружестве правдивым;
Стоял за Русь, за прах отцов,
И был без гордости счастливым;
Свободы ложной не искал,
Но все имел, чего желал.

Уже тиран свирепым оком,
Влекомый к казни тайным роком,
Измерил путь в сию страну
И поднял на нее оковы:
Изрек погибель и войну.
Уже рабы его готовы
Последнюю из жертв заклать—
И началась святая рать.

Лежат храбрейшие рядами;
Поля усеяны костями;
Все пламенем истреблено.
Не грады, только честь спасаем!..
О славное Бородино!
Тебя потомству оставляем
На память, что России сын
Стоит против двоих один!

А ты, державная столица,
Градов славянских мать-царица,
Создание семи веков,
Где пышность, нега обитали,
Цвели богатства, плод трудов;
Где храмы лепотой сияли
И где покоился в гробах
Царей, святых нетленный прах!

Москва! прощаемся с тобою,
И нашей собственной рукою
Тебя мы в пепел обратим!
Пылай: се пламя очищенья!
Мы землю с небом примирим.
Ты жертва общего спасенья!
В твоих развалинах найдет
Враг мира гроб своих побед.

Свершилось!.. Дымом омраченный,
Пустыней, пеплом окруженный,
Узрел он гибель пред собой.
Бежит!.. Но бог с седым Героем
Шлет казнь из тучи громовой:
Здесь воины блестящим строем,
Там ужасы зимы и глад
Его встречают и мертвят.

Как в безднах темной адской сени
Толпятся осуженных тени
Под свистом лютых эвменид,
Так сонмы сих непобедимых,
Едва имея жизни вид,
В страданиях неизъяснимых
Скитаются среди лесов;
Им пища—лед, им снег—покров.

В огонь ввергаются от хлада;
Себя терзают в муках глада:
Полмертвый мертвого грызет.
Стадами птицы плотоядны
Летят за ними с криком вслед;
За ними звери кровожадны,
Разинув челюсти, бегут
И члены падающих рвут.

О жертвы хищного злодейства!
Вы были радостью семейства;
Имели ближних и друзей,—
Почто вы гибели искали
В дали полуночных степей?
Мы вашей крови не жадали;
Но кто оковы нам несет,
Умрем — или он сам падет!

Где ваши легионы страха?
Лежат безмолвно в недрах праха;
Осталась память их одна,
И ветры пепел развевают.
Се ваши громы, знамена:
Младенцы ими здесь играют.—
Свободны мы, но в рабстве мир:
Еще тиранов цел кумир.

Еще Европа в изумленье;
Но скоро общее волненье
Вселяет мужество в сердца.
Гласят: «И мы хотим свободы
И нашим бедствиям конца!»
Подвиглись троны и народы;
Друг с друга в гневе цепи рвут
И с яростью на брань текут.

России слава, царств спасенье,
Наук, торговли оживленье,
Союз властей—покой, досуг,
Уму и сердцу вожделенный,—
О! сколько, сколько счастья вдруг!
Как мир, грозою потрясенный,
В разрыве смертоносных туч
С любовью видит солнца луч.

Так все мы тишину встречаем,
Приветствуем душой, ласкаем
Изгнанницу столь многих лет!
Забудем зло, но рассуждая.
Нас опыт к мудрости ведет:
Из глубины веков блистая,
Как ясная умов заря,
Сия другиня олтаря

К нам ныне руку простирает—
Страстям велит молчать—вещает:
«Цари, народы! благо вам,
Десницей вышнего спасенным!
Но клятва будущим войнам,
Безумцам, славой обольщенным!
Велик отец и друг людей,
Не гений зла, не муж кровей.

Кто следом Галлии тирана,
Путем насилия, обмана,
Для ада радостных побед,
Еще к бессмертью устремится?
Стократ он прежде смерть найдет,
Чем с ним победами сравнится,—
И сей Наполеон в пыли;
Живет теперь в позор земли,

Несчастный пьет стыда отраву!
Цари! всемирную державу
Оставьте богу одному!
Залог, вам небом порученный,
Вы должны возвратить ему
Не кровью слабых обагренный
Для умноженья областей,
Но с мирным счастием людей.

Не для войны живет властитель:
Он мира, целости хранитель.
Пусть каждый собственность блюдет
И чуждого да не коснется!
Тогда спокоен будет свет.
У диких кровь рекою льется:
Там воин—первый человек;
Но век ума гражданский век.

Судить, давать, блюсти Законы,
С мечом в руке—для обороны
От чуждых и своих врагов —
Есть дело вышней царской власти.
Не будет праздных вам часов,
Пока, увы! пылают страсти.
Любите знаний тихий свет:
От них—Наполеона нет!

Народы! власти покоряйтесь;
Свободой ложной не прельщайтесь:
Она призрак, страстей обман.
Вы зрели галлов заблужденье:
И своевольство и тиран
Отмстили им за возмущенье
Против законного царя,
Уставов древних, олтаря.

Питайте в сердце добродетель,
Тогда не будет ваш владетель
Святых законов попирать.
Ко злому только зло влечется:
Благим и царь есть благодать.
Господь небес о всех печется,
И червь его рукой храним.
Над вами царь, а бог над ним.

В правленьях новое опасно,
А безначалие ужасно.
Как трудно общество создать!
Оно устроилось веками,
Гораздо легче разрушать
Безумцу с дерзкими руками.
Не вымышляйте новых бед:
В сем мире совершенства нет!

Цари да будут справедливы,
Народы верностью счастливы!
Не искушайте никогда
Всевышнего долготерпенье:
Спасает бог—но не всегда».
Рекла—и мир в благоговенье;
Умолкла—но ее совет
Есть глас ума в деяньях лет.

Исчезните, примеры злые!
Теките, счастья дни златые
Для всех народов и царей!
А ты, наш царь благословенный,
Спеши, спеши к стране своей,
Победой, славой утружденный!
Везде ты искренне хвалим,
А здесь и славим и любим.

1814

Комментарии

Русские поэты об Отечественной войне 1812 года. Н. Г. Охотин

Хронограф

Словарь исторических и мифологических имен, устаревших слов и выражений

Пояснения

Перевод эпиграфа: Все, что создают люди, когда пашут, плавают, строят, служит добродетели (лат.)—цитата из кн. рим. историка Гая Саллюстия Криспа (86—35 до н. э.) «О заговоре Катилины» (П, 7).

Из рук отчаянной Свободы... К. видит преемственную связь Наполеона с Великой фр. революцией.

И быстъ—И стало (церк.-слав.).

Лишь небо богу уступал... «На одной медали Наполеонова времени изображено всевидящее око с надписью: „Тебе небо, мне земля"». (Прим. К.) Такая медаль не была выбита, но слухи о ней распространялись в обществе (Рус архив, 1867. Стб. 462).

Стоит против двоих один... Подсчеты современных историков показывают, что на Бородинском поле численность рус. и фр. армий составляла соответственно 120 и 135 тыс. чел. К. исходил из соотношения 90 и 180 тыс. чел., о котором сообщалось в печати.

Но бог с седым Героем... Речь идет о Кутузове.

От них — Наполеона нет!.. «Если бы Наполеон злодействовал не в просвещенные, а в варварские времена, то он мог бы умереть в величии». (Прим. К.)