М. А. Дмитриев Кремль

М. А. Дмитриев

КРЕМЛЬ

Камни, священные камни Кремля! Вы, громады соборов!

Светлые, с красным крыльцом, с теремами царевен чертоги!

Башни, красивые башни в узоре из каменных кружев!

Стены, по коим могла бы с конями пройти колесница!

Русь воедино связал вековой ваш незыблемый пояс!

Здесь-то свято зерно, возрастившее древо России,

Коего сень полюбили ее племена и народы!

Но—чуть буря идет, от запада или с востока,

Древо святое шумит и весть подает непогоды:

Руси сыны восстают и бегут на защиту святыни!

Где благовестный звон Руси, во дни ее ликований,

Царских, народных торжеств, звончее кремлевского звона?

Где, в дни былые, созывный набат на Руси был слышнее?

Чуть железным своим языком и литыми из меди устами

Наш Великий Иван взговорит: Русь ту речь разумеет!

Сколько имен, о Москва! и приветливых, и величавых,

Дети тебе воздают! и мало ли ласковых прозвищ!

То белокаменной, то златоглавой тебя величают!

Видно, сроднились с тобой, воспитавшей их горькую юность;

Видно, помнят, что много за них ты, как матерь, страдала!

Раз лишь твой Кремль задрожал, как изверг из себя чужеземца,

Двадцать народов с собой приманившего на пир незваный!

Любишь гостей ты, Москва; но на них медов не достало!

Угостила по-русски ты их: истопила ты баню

Да пустила, попаривши, их поваляться в снегу!

8 июня 1845

ОПОЛЧЕНИЕ 1812 ГОДА

ОПОЛЧЕНИЕ 1812 ГОДА

Наши потомки будут завидовать нам, что мы жили

В славный двенадцатый год, что историю видели в лицах!

Дети, надменные дети! тогда не до умников было!

Ваши отцы не словами в те дни за народность стояли!

Нет! а подставили грудь заодно с православным народом!

Плуги в мечи расковав и серпы разогнувши на копья,

Русские бари серый зипун не из чванства надели:

Нет! он у всех был в почете тогда, как мундир ополченья!

Медный на шапке был крест, знак главы, обреченной за веру;

Церкви святые хоругви знаменами шли перед ратью!

Помню дни славы и я! — Русь, как море пред бурей кипела!

Не было фраков тогда и в помине на наших бульварах;

Модных плащей не видать: все мундир да кафтан ополченья!

Ратники с копьями шли в бородах по большим по дорогам;

Старый да малый в домах: воевали по селам и бабы!

Вот вам народность! — Она не в словах, а на деле явилась!

Мигом открылась: дух русский понял ее и без толков!

Дело не в шапке, друзья; а главное в том, что под шапкой!

Нет! не в кафтане оно; а какую он грудь прикрывает!

Русское сердце забилось—и дрогнуло сердце народов!

Помню тот день я, когда воротилось назад ополченье!

День был прекрасный! — Кремлевская площадь покрылась рядами

Ратных людей в бородах; привели их вожди их—дворяне!

Отслуживши отчизне, они — шли, как мирные люди,

Вновь по домам приниматься опять за родимую соху!

Помню—на площадь к ним вышел владыка во всем облаченье:

И простер Августин красноречия громкое слово,

Принял хоругви от них, окропил их святою водою

И опять внес в собор храмовые святые знамена!

Слезы лилися у всех; а на сердце так было свободно!

5 августа 1845

ПОКЛОННАЯ ГОРА

ПОКЛОННАЯ ГОРА

Там, на покатой горе, зеленели когда-то три дуба.

Хищный орел залетел и, усевшись под теми дубами,

Взглядом кровавым в добычу вцепился, готовил уж когти.

Был бы пир; да спалило грозою могучие крылья,

Перья ветер разнес и засыпало зимним их снегом.

Там, за Москвой, на Поклонной горе, зеленели те дубы.

Не орлу с той горы, а пришельцу, вождю легионов,

Наша предстала Москва с золотыми своими верхами;

И, простершись во всю широту, ожидала безмолвно,

Жертва смиренная, жертва святая,—да суд совершится.

А по полям шли полки, громовые катились орудья;

Двадцать народов теснились вокруг с знаменами Европы;

Двигалось все и неслось и жадно вторгалось; но страшно

Было идти им вдоль улиц безлюдных, безмолвных и слушать

В той тишине только топот копыт безподковных их коней.

Здесь, из-под этих дубов, он смотрел, выжидая посольства,

Наших сенаторов ждал и бояр,— и сердился, и кликал;

Только они не пришли, и торжественной не было встречи!

Правда, Москву в ту же ночь осветили и мы — да пожаром.

Сильный—с тех пор под землею, а природа все вновь зеленеет.

О, как любил я смотреть в тишине на эти три дуба!

В тихом вечернем сиянье они так мирно стояли.

Он же, под тению их озиравший, как демон, святыню,

Не видал над своей головой, что звезда его гаснет.

Мрачно сошел он с горы,—не сошел он с утеса Елены!

Комментарии

Русские поэты об Отечественной войне 1812 года

Хронограф

Словарь исторических и мифологических имен, устаревших слов и выражений